http://rusfishjournal.ru/publications/the-fish-needs-a-reboot/

«Рыбоохране нужна перезагрузка»

В начале 2018 года Росрыболовством разработана концепция совершенствования и развития охраны водных биоресурсов. Понятно, что любая концепция — это видение проблемных вопросов и путей их решения в определенных временных координатах. Успешная реализация этого проекта зависит от многих факторов, главными из которых являются формирование источников финансирования деятельности органов рыбоохраны и оптимизация имеющихся резервов системы государственного контроля в целях повышения эффективности борьбы с браконьерством. О проблемах рыбоохраны и способах их решения шеф-редактор «Русской рыбы» поговорил с заместителем руководителя Росрыболовства Михаилом Иваником.
Беседовал Антон Белых

— Каковы, по Вашей оценке, основные проблемные вопросы существующей системы органов рыбоохраны?

— В первую очередь необходимость повышения материально-технического обеспечения и дефицит финансирования. Недостаток денежных средств на протяжении длительного периода сформировал все основные проблемы рыбоохраны: это низкий уровень денежного содержания инспекторов, недостаточная численность рыбоохраны, отток квалифицированных кадров.

— Сколько сейчас инспекторов работает в рыбоохране, и какой должна быть ее численность для эффективного решения стоящих перед ней задач?

— Могу назвать точную цифру: на воде работает 2540 инспекторов. Это по всей России. До 2004 года в соответствии с нормативами, установленными Госкомрыболовством России, штатная численность инспекторского состава составляла почти 6,5 тысячи человек — и это не считая обеспечивающего персонала, часть которого также имела право составлять протоколы об административных правонарушениях. То есть, по сути, численность инспекторов сократилась примерно втрое. Людей не просто не хватает. Их катастрофически не хватает. Избытка в численности инспекторов в рыбоохране не ощущалось никогда. В России более двух миллионов пресных и соленых озер и свыше 120 тысяч рек, длиной более 10 километров. До 2004 года один инспектор вынужден был контролировать примерно 500 км речной акватории, сейчас он контролирует участок протяженностью более 1500 километров. Посчитайте сами, сколько времени ему потребуется, чтобы проехать на моторной лодке это расстояние. За это время на реке можно поставить браконьерскую сеть, вытащить улов, спокойно сварить уху, да еще и поспать на берегу. А инспектор все еще будет добираться к месту преступления. Вот такие масштабы проблемы.

— Вопрос имени Герцена «Что делать?» напрашивается сам собой, учитывая, что увеличения численности инспекторов в нынешних экономических условиях явно не предвидится.

— Есть несколько «нестандартных» путей решения проблемы численности инспекторского состава, которые мы подробно рассматриваем в нашей концепции. Во-первых, так называемые перекрестные полномочия. В нашей стране существует ряд контрольно-надзорных структур, осуществляющих свои полномочия в схожих с нашими сферах, которые мы предлагаем наделить функционалом рыбоохраны. Так, в частности, в зоне браконьерской активности зачастую находятся инспекторы лесоохраны или охотнадзора, которые при осуществлении своих рейдов могут в случае выявления нарушителей правил рыболовства составить протокол на браконьеров и передать для дальнейшего рассмотрения нашим инспекторам. Мы в свою очередь, тоже готовы подставить плечо нашим коллегам в случае необходимости, организовав работу инспекторов рыбоохраны по их видам контроля. Принимая во внимание, что полномочия по охотнадзору и лесоохране осуществляются должностными лицами региональных администраций, важным положительным аспектом реализации такого механизма мы видим возможность участия субъектов РФ в борьбе с браконьерством, к чему многие из них давно стремятся.

— Получается, что инспекторы рыбоохраны теперь будут оформлять нарушителей, которые, к примеру, рубят лес или охотятся в запрещенные сроки?

— Речь идет о наделении инспекторов разных структур перекрестными полномочиями по составлению протоколов об административных нарушениях, поскольку только консолидация усилий надзорных органов позволит повысить эффективность работы. Неправильно выявлять только «своих» нарушителей и при этом не замечать «чужих». Правонарушителей вообще нельзя делить на «своих» и «чужих», а государственные структуры со смежными функциями не должны негласно конкурировать друг с другом. Тогда появится и реальный результат. Идею наделения перекрестными полномочиями в области рыболовства, охоты, водного и лесного законодательства поддержал Президент России Владимир Путин на «Форуме действий» Общероссийского народного фронта, так что мы надеемся, что она будет реализована. Сейчас уже ведется работа по формированию нормативно-правовой базы. Мы, госорганы, должны совместно бороться с браконьерством.

Другим решением проблемы нехватки инспекторов мы видим наделение полномочиями по выявлению нарушений правил рыболовства сотрудников подведомственных учреждений. В первую очередь, речь идет о Главрыбводе. Финансирование этой деятельности планируется осуществлять за счет внебюджетных средств, зарабатываемых учреждениями. Такое решение позволит нам увеличить численность инспекторского состава, не увеличивая штат госаппарата и не создавая дополнительной нагрузки на бюджетную систему страны.

— И как негосударственные служащие смогут осуществлять функции государственного контроля?

— В современной правовой реальности существуют такие примеры. В частности, в структурах Минприроды, в администрациях субъектов и муниципалитетов контрольно-надзорные полномочия реализуются сотрудниками учреждений, не являющихся структурными подразделениями органов исполнительной власти. Повторюсь, в отсутствие прямых путей решения обозначенных проблем мы вынуждены проявлять креативный подход.

— Получается, что нагрузка инспекторов рыбоохраны, и без того не маленькая, еще больше вырастет, а зарплата останется без изменений. Как быть с этим? Бытие ведь определяет сознание, как еще Маркс писал.

— В концепции мы предлагаем создать, вернее, возродить советский опыт премирования инспекторов рыбоохраны за счет привлечения средств от денежных взысканий. Ведь все наложенные и оплаченные штрафы сейчас идут напрямую в бюджет. Мы считаем, что какой-то процент от этих средств надо распределять между инспекторами в качестве премий. Такая практика существовала в период с 1986 по 2000 год. В премиальный фонд перечислялось порядка 30% от штрафов, взысканных в судебном порядке, а также от реализации изъятой рыбы, и 50% — от реализации конфискованных по суду браконьерских транспортных средств. Часть средств от штрафов, перечисляемых в бюджет России, мы предлагаем использовать на содержание инспекторов. Таким образом, мы напрямую мотивируем инспектора на большую отдачу в работе и создаем условия для повышения собираемости штрафов, что позволит нам сформировать источник дополнительного финансирования и не повлечет увеличения нагрузки на бюджет. Сегодня есть понимание недостаточной действенности текущих размеров штрафов за нарушение правил рыболовства. Мы считаем, что необходима дальнейшая работа по их повышению, что также, с одной стороны, даст возможность дополнительного финансирования рыбоохраны, а с другой, повысит эффективность пресекательной функции контрольно-надзорной деятельности.

— Не произойдет ли из-за возрождения мотивационной составляющей усиление коррупции в погоне за штрафами?

— Если делать все по закону, то не произойдет. Действуя в рамках административного производства, наши инспекторы находятся, прежде всего, под ведомственным контролем, а также под надзором прокуратуры, других правоохранительных органов. Существуют механизмы обжалования незаконных решений через суд. Мы в связи с организацией работы по конфискации орудий совершения правонарушений вообще стремимся все материалы передавать в суд. Так что таких рисков мы не видим. У инспектора появляется реальная возможность, находясь в законном поле, повысить уровень своей зарплаты. Снижается соблазн закрывать глаза на нарушения закона. По нашим оценкам, мотивация инспекторов должна существенно возрасти, что обеспечит приток в отрасль новых кадров, которые будут заинтересованы в том, чтобы эффективно работать.

— Сейчас, по всей видимости, очередей в отдел кадров не наблюдается?

— Желающих стать инспектором рыбоохраны достаточно. Но нам действительно не хватает профессионалов причем именно квалифицированных и хорошо обученных. Инспектор рыбоохраны в идеале — это многогранный специалист. Он и ихтиолог, и юрист, и психолог. Ему необходимы навыки вождения различных видов транспортных средств, умение ориентироваться на местности, знание этой местности. Кроме того, важны самообладание и хорошая физическая форма. Порой приходится задерживать злоумышленников, из которых далеко не все отличаются спокойным нравом. Некоторые начинают «качать права», за кем-то приходится бегать, некоторые и вовсе оказывают сопротивление. Под Хабаровском в прошлом году браконьеры из мести сожгли здание отдела рыбоохраны. Случаются и нападения на наших сотрудников: в тех же краях инспектору, например, проткнули ладонь отверткой. Разные случаи бывают, работа опасная, так что инспектором может работать не каждый, нужны профессиональные навыки. Мы, конечно, регулярно проводим курсы обучения инспекторского состава, но у человека должны быть определенные задатки. Понятно, что формирование такого специалиста требует больших усилий и времени. На мой взгляд, по-настоящему хороший инспектор рыбоохраны — это призвание.

— Какова роль общественности в деятельности рыбоохраны? Есть ли перспективы развития этой темы?

— Мы очень заинтересованы в участии активной общественности в совместной работе. С одной стороны, это современное требование к организации нашей деятельности в части обеспечения ее прозрачности и общественного контроля. С другой, мы сами нуждаемся в объективной информации о работе наших инспекторов. Тут без общественности не обойтись. У нас работает горячая линия рыбоохраны, телефоны которой есть на официальном сайте Росрыболовства и сайтах территориальных управлений. Есть общественные инспекторы рыбоохраны — это граждане, неравнодушные к проблемам сохранения водных биоресурсов, готовые помогать инспекторам. Никакими дополнительными полномочиями они не обладают. Вместе с тем, за счет налаженного взаимодействия они могут более эффективно информировать рыбоохрану об обнаруженных фактах браконьерства. Кроме этого, общественные инспекторы принимают участие в рейдовых мероприятиях. В рамках концепции рассматривается вопрос о создании производственных инспекторов рыбоохраны, которые по аналогии с егерями охотугодий могли бы осуществлять рыбоохрану на рыбопромысловых участках рыбодобывающих предприятий и, возможно, прилегающих акваториях. Есть желание развивать взаимодействие с общественными организациями, оказывающими содействие органам рыбоохраны. Особенно успешным является опыт на Камчатке, где в последнее время налажено взаимодействие с ассоциациями рыбопромышленных предприятий, осуществляющих добычу тихоокеанского лосося, позволившее очень существенно повысить уровень профилактики правонарушений и свести практически к нулю браконьерство на промысловых реках. Браконьеры в значительной мере были смещены на удаленные реки с меньшим ресурсом, на которых нет промысла. Это хороший показательный пример организации взаимодействия рыбоохраны с общественностью.

— Многое из сказанного Вами — это возрождение советского опыта в современных реалиях. А какой должна быть рыбоохрана XXI века?

— Как говорят, все новое — это хорошо забытое старое. Что плохого в возвращении к успешным практикам прошлого, отброшенным по разным причинам? Ведь это положительный опыт, работающий и дающий нужный результат. Что касается современного облика рыбоохраны, то частично этот облик уже становится другим: у инспекторов появляется новая, современная форма. Мы хотим изменить и функциональную составляющую, сделать инспекторов более мобильными. К примеру, что представляет с собой нынешний пункт рыбоохраны в регионах? Чаще всего это небольшой домик неподалеку от водоема с пристанью для катера. В летнее время инспектор действительно может проехать на этом катере по реке. Но ведь в зоне его ответственности часто находятся и другие водоемы, к которым нет водного доступа. Зимой же, когда река замерзает, инспектор и вовсе не может ничего предпринять для реализации своих функций. Поэтому в будущем мы хотели бы создавать передвижные пункты рыбоохраны на базе высокопроходимого автотранспорта. Там может быть обогреваемый и оборудованный всем необходимым жилой отсек и место для хранения и перевозки катера. Такой мобильный пункт позволит инспектору эффективно работать в любое время года и добираться до любого водоема. Современная рыбоохрана должна быть обеспечена средствами связи, в том числе в труднодоступных районах спутниковой, современной автотехникой, скоростным водным транспортом, снегоходами. Необходимо расширять положительный опыт применения беспилотных летательных аппаратов.

Важную роль в формировании современной рыбоохраны должны играть информационные технологии. Я уже упоминал электронные протоколы и хотел бы рассказать о них более подробно. Применение программно-аппаратных комплексов, реализуемых на базе планшетов и встроенных в единую базу данных, совмещаемую с базами правоохранительных и других контрольно-надзорных органов, создает огромные преимущества. Значительно снижается время составления материалов дела. Сегодня инспектор тратит на оформление одного правонарушителя до полутора часов. Использование планшета сокращает это время до 15–20 минут. Повышается качество первичной документации, инспектор избегает ошибок. Доступ к базе данных в онлайн-режиме позволяет подгружать необходимую информацию и проверять данные по нарушителю. Работа инспектора ставновится прозрачной. Он подконтролен руководству, его деятельность оставляет видимые в режиме реального времени следы. Какие-либо манипуляции с протоколом исключаются. Повышается уровень безопасности инспекторов. В устройствах есть «тревожная кнопка». Конечно, реализация всего спектра таких возможностей зависит от наличия сотовой связи. Но есть и режим накопителя. Информация сохраняется в устройстве и передается в систему при восстановлении связи.

— Если говорить о стране в целом, то где с браконьерством борются наиболее эффективно?

— В целом все наши территориальные управления справляются с задачами рыбоохраны с учетом имеющихся проблем удовлетворительно. Из деятельности наиболее успешных хотел бы выделить работу СевероВосточного теруправления на Камчатке, о которой мы уже немного поговорили. Серьезная работа была организована на Байкале. Можно отметить работу Московско-Окского теруправления. Есть и негативный опыт, например, работа Амурского теруправления, по итогам которой назрела необходимость принимать жесткие кадровые решения. Все прекрасно помнят ту скандальную ситуацию в прошлом году, когда из-за ошибочных и пассивных действий руководства Амурского теруправления практически все лососевые были выловлены в лимане Амура, в том числе и браконьерским способом, а выше рыба просто не дошла. Жители целых районов и областей, в том числе и представители коренных малочисленных народов, остались без улова. Из прошлогоднего можно еще вспомнить негативный опыт Верхнеобского теруправления, но там ситуация была связана уже с просчетами при выпусках молоди.

— Кого из руководителей территориальных управлений вы хотели бы выделить?

— По итогам года на коллегии Росрыболовства мы дадим оценку работе руководителей наших теруправлений, и я не хотел бы преждевременно обнародовать эту информацию. Говоря о недавних кадровых решениях, хочу отметить Магаданское территориальное управление, которое возглавляет Снежанна Котюх. Это большая редкость для отрасли, но она справляется. Снежанна Владимировна больше 20 лет работает в управлении и прошла путь от молодого специалиста до руководителя. Далеко не все наши руководители-мужчины обладают таким профессионализмом, силой воли, честностью и принципиальностью, как она.

— Многих интересует ситуация с омулем на Байкале. Запрет на его вылов вступил в силу в прошлом году, но насколько удается его соблюдать? Когда будут заметны первые итоги предпринимаемых мер по спасению популяции?

— Первые итоги изменений в ситуации с рыбоохраной уже заметны. В результате перемен в организации охраны омуля на Байкале, особенно в нерестовый период 2016 и 2017 годов, удалось обеспечить увеличение количества прошедших на нерест особей. Контроль за скатом молоди тоже показал, что нерест прошел более продуктивно. Число молоди, скатившейся в Байкал из нерестовых притоков, выросло. Что касается запрета на вылов, то первые выводы об эффективности мероприятий, связанных с этим решением, будут сделаны в августе-сентябре, когда омуль пойдет на нерест. Хотя говорить о заметных сдвигах можно будет через несколько лет, когда мы начнем получать отдачу от работы по искусственному воспроизводству омуля, которой сейчас занимаются сразу три наших рыбоводных завода на Байкале. Что касается браконьерства, то мы смогли увеличить, хоть и ненамного, численность инспекторов, а также закупили для них за последние два года новую технику: аэроглиссеры, вездеходы, моторы. Большую работу проделали по пресечению рынков сбыта омуля. Конечно, на численность омуля негативное влияние оказывает не только браконьерство, но и другие факторы, например, ухудшение качества воды или снижение ее уровня в нерестовых притоках, особенно в Селенге. Омуль ведь вообще уникальная рыба. К примеру, нереститься она может лишь на гравии, и у икринок есть всего 15 минут, чтобы прикрепиться к этим мелким камешкам, иначе их снесет по течению и они погибнут. То есть тонкостей здесь много, и не все они связаны с браконьерством. Но если говорить о ситуации в целом, то прогнозы скорее оптимистичные. Проблема вовремя констатирована, план действий принят и уже реализуется, так что о гибели популяции омуля речи не идет. Ей просто нужно дать время, чтобы восстановиться. Для гарантированного результата необходима консолидация усилий глав Иркутской области и Республики Бурятия совместно с правоохранительными и контрольно-надзорными органами. Росрыболовство со своей стороны воспринимает задачу восстановления байкальского омуля как приоритетную и, имея соответствующее поручение главы государства, прилагает все усилия для достижения поставленной цели.

— Возвращаясь к концепции, есть ли понимание неких временных рамок, когда удастся начать реализацию предполагаемых изменений?

— Решение проблем, затронутых в концепции, займет не год и не два. Мы понимаем все реалии сегодняшнего дня. Тем не менее сам факт разработки и принятия концепции говорит только об одном: если государство хочет успешно бороться с браконьерством, то необходимо создавать новую систему рыбоохраны. Без радикальной перезагрузки улучшения результатов не произойдет, а любой путь всегда начинается с первого шага.

http://rusfishjournal.ru/publications/amur-salmon/

Страсти по амуру

Неоднозначные итоги лососевой путины вызвали довольно шумную дискуссию. Конечно, в ней хватает и пиара, и лоббизма, и популизма, но если в обществе начинают активно обсуждать «рыбные» темы, то в конечном счете это идет только на пользу развитию отрасли. В частности, в Общественную палату Российской Федерации пришло письмо из Хабаровского края, подписанное более чем сотней жителей Николаевска-на-Амуре, в котором говорится об угрожающей ситуации с амурским лососем. Проблема, по их мнению, возникла по вине рыбопромышленников, ставящих в лимане реки крупные стационарные ловушки для поднимающейся в нерестилища рыбы. Указывая на заметное снижение уловов лососевых по итогам путины 2017 года, авторы обращения пишут о серьезных экологических и социальных последствиях ситуации для всего населения края, привыкшего ловить рыбу. Общественная палата создала специальную рабочую группу, в которую входит и всемирно известный телеведущий и ученый Николай Дроздов. Обозреватель «Русской рыбы» освежил приятные воспоминания о программе «В мире животных» и отправился на слушания.
Текст: Сергей Сибиряк

Лиман Амура, который расположен в Николаевском районе Хабаровского края, действительно перегорожен множеством стационарных рыболовных сооружений, именуемых заездками. Они находятся на пути косяков, вынуждая рыбу двигаться лишь по направлению к воротам, где и расположены сети. И в репортажах СМИ, и на продемонстрированных слайдах показаны ряды таких заездок длиной в десятки метров. Они стоят на рыбопромышленных участках в лимане, которые правительство Хабаровского края распределяет по конкурсу, и таких участков десятки. По центральным телеканалам прошел ряд репортажей о том, что весь лиман исполосован заграждениями, а значительный вылов кеты и горбуши еще на подходах к нерестилищам приводит к тому, что рыба до них просто не добирается. Между тем на протяжении всего Амура расположены предприятия, которые ориентированы на лов и переработку этой рыбы. Лососевые не доходят до нерестилищ, в нерестовых речках пусто. Рыба не дает икру, в результате некому скатываться вниз в море, а потом возвращаться в Амур. И, что характерно, вылов лосося в 2017 году составил всего порядка 38 тысяч тонн, что почти в два раза меньше, чем в 2015 году. Предприятия не могут выловить достаточные объемы рыбы, у рабочих нет зарплаты. Страдает в сложившейся ситуации и коренное население Хабаровского края.

Исполнительный директор Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ Семен Вануйто на заседании рабочей группы в Общественной палате подтвердил озабоченность этой проблемой, которую, по его словам, коренные жители края почувствовали еще в 2014 году.

«В устье Амура стоит большое количество стационарных заездок, габариты которых все увеличиваются и дополняются вставными неводами, в результате чего лосось не проходит на нерест, — говорит Семен Вануйто. — Наша Ассоциация предлагает ограничить использование орудий стационарного лова, ввести определенный порядок их расстановки, запретить их установку в русле реки, добиться пересмотра количества рыбопромысловых участков и сокращения вылова».

Коренные народы, кстати, традиционно не используют при ловле стационарные сооружения, а пользуются плавными сетями.

Лососевых в Амуре добывают все и любыми способами: иногда легальными, иногда — не очень. Но в 2017 году с выловом явно перестарались, так что пришлось вводить ограничения.

Председатель Ассоциации рыбодобывающих предприятий Ульчского и Комсомольского районов Хабаровского края Максим Бергель предложил еще более радикальные решения. По его словам, так как доходных поступлений в бюджет края от добычи рыбы все равно немного, ее нужно перевести в социальный режим и обеспечить доступ к этому ресурсу как можно большему числу местных жителей. При этом, естественно, нужно предусмотреть обязательное снижение промысловой нагрузки и довести до рыбаков научно обоснованные лимиты.

«Это сделает ненужным постоянное увеличение размеров стационарных заграждений, позволит рыбе проходить наверх, нерестилища будут заполнены, а все небольшие заводы, которые расположены по течению реки, получат возможность выпускать в небольших количествах действительно качественный продукт, поскольку в промышленных масштабах невозможно добиться такого же качества, как при ручной переработке», — уверен предприниматель.

В Хабаровске прошел митинг, организованный представителями регионального отделения экологической партии «Зеленые», небольшой, но бойкий. Требования те же: ограничить аппетиты рыбопромышленников, которые грабят Амур.

Рыбное место

Так ли все плохо? Да, плохо, если сравнивать выловы в Амуре в эту путину и в 2015–2016 годах. Но совсем не плохо, а даже хорошо, если учесть, что в 2003 году вылов составил всего 3,5 тысячи тонн по сравнению с нынешними 38 тысячами тонн. Об этом напомнил и предпринимателям, и членам Общественной палаты на круглом столе научный руководитель ВНИРО Михаил Глубоковский. Да и в целом в отношении тихоокеанских лососей у представителей отраслевой науки опасений нет. Суммарно их выловлено в 2017 году порядка 350 тысяч тонн — это очень хороший показатель. В том же Хабаровском крае, помимо Амура, на побережье и других реках рыбаки добыли еще 21 тысячу тонн. Поэтому ни о какой катастрофе с лососем говорить не приходится. По крайней мере, в Хабаровском крае. Тяжелая ситуация сложилась на Сахалине, куда этой рыбы пришло очень мало. Но вот почему? Вопрос, как говорится, интересный, и точного ответа на него пока нет. С прогнозированием подходов лосося есть проблемы, признал Михаил Глубоковский. Но с самим лососем — нет.

Кроме того, наука ясно давала понять еще десять лет назад, что начинается пик подхода, за которым, однако, неизбежно должен последовать спад, поскольку так уж устроено в природе. Долгосрочные циклы за многие десятилетия достаточно хорошо изучены.

Но, кроме науки, есть еще и статистика. Несмотря на, казалось бы, катастрофическую ситуацию с заездками в лимане, в этом году Удинский рыборазводный завод на реке Амгунь, впадающей в Амур выше по течению, обеспечил практически стопроцентную закладку икры. Туда ездила специальная комиссия Росрыболовства, чтобы оценить ситуацию. Как туда дошла рыба, если все пути перегорожены? Есть рыба в нерестилищах и в верховьях Амура, хотя, конечно, ее значительно меньше, и остальные заводы полностью не заложились. А еще статистика показывает, что почти 90% лосося вылавливается отнюдь не заездками и иными стационарными орудиями лова, а плавными сетями. Почему заездки не вылавливают рыбу полностью, объяснил Александр Бронников, генеральный директор «Восточного рыбокомбината», который и добывает сырье в Николаевском районе.

«Покупка рыбопромыслового участка означает только то, что у тебя есть определенная территория, но не факт, что там пойдет рыба, — говорит рыбопромышленник. — А она идет по своим непредсказуемым маршрутам. Конечно, все стараются эту рыбу поймать, что и приводит к увеличению размера заездок. Кроме того, лиман Амура имеет длину 50 километров, глубины доходят до 40 метров, и хотя в репортажах старательно показано, что он якобы перегорожен полностью, это практически невозможно».

Действительно, большая часть добываемой в Амуре рыбы приходится на низовья реки в Николаевском районе. Но это происходит потому, что еще с позапрошлого века здесь находится множество рыбоперерабатывающих предприятий, а сам район довольно густонаселен. И каждый год пропорции вылова соблюдаются. В Николаевском районе добывают приблизительно 65% рыбы, а выше по реке, в Ульчском районе, — порядка 25 процентов. Не стал исключением и 2017 год. А коренные малочисленные народы, кстати, по той же статистике, добыли осенней кеты 23 тысячи тонн, или порядка 100 кг на человека. Напомним: для них бесплатная норма индивидуального потребления составляет 50 кг, то есть гарантированный минимум они в любом случае получили, но фактически законодательство разрешает им ловить больше, потому что есть еще и такой критерий, как потребность общины в целом.

За кусок пирога

И вот здесь ситуация с обострением «лососевого вопроса» в Хабаровском крае становится вполне объяснимой.

Председатель комитета рыбного хозяйства Минприроды Хабаровского края Кирилл Фирсов рассказал, что промышленная нагрузка на Амур действительно выросла, рыбопромысловых участков стало больше, чем в прошлом году. Если в 2015 году в Николаевском районе их было 60, то в 2017-м — уже 80. Увеличилось, хотя и ненамного, количество участков и в других районах. Между прочим, по некоторым оценкам, в Амуре такой подход лососевых, какой был зафиксирован в прошлом году, случается раз в 120 лет. Предприниматели развили мощности, купили оборудование, наняли персонал в надежде на открывшиеся перспективы, а лосося в этом году пришло как минимум вдвое меньше. Есть из-за чего огорчиться и начать искать виноватых. Ну а виноватые — это те, кто не пустил рыбу выше по реке, в соседний район и к коренным малочисленным народам. Хотя как раз к последним власти Хабаровского края относятся со всем возможным трепетом, практически «вручную» отслеживая ситуацию с рыбной ловлей в каждой общине.

Так, в 2017 году жителям села Улика-Национальное из категории коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока губернатор специально продлил возможность лова кеты до 17 октября, хотя для всех путина закончилась еще 28 сентября. К ним поздно подошла рыба. В селе 171 житель, коренных — 159 человек вместе с детьми.

2017 год дал понять, что популяцию лососевых в Амуре придется брать под особый контроль и усиливать меры по ее сохранению и восстановлению.

Есть комплекс социальных учреждений: школа, детский сад, фельдшерский пункт, клуб — и все это нужно содержать. Власти это хорошо понимают. Да и для всех остальных коренных жителей в крае продлили добычу до 10 октября, потому что рыба по сравнению с прошлыми годами действительно шла плохо. Митинговать из-за этого, конечно, можно, но едва ли это разумно. Гораздо лучше подумать о том, что можно сделать.

Как считает Михаил Глубоковский, ограничивать промышленную нагрузку на Амур действительно нужно. Но не потому, что те же заездки «выгребают» всю рыбу, а потому, что пик ее подходов по реке действительно миновал. И ограничения необходимо вводить как раз на те орудия лова, которыми активнее всего добывается ставший вдруг дефицитным ресурс. И вопрос становится еще сложнее: плавными сетями пользуются как раз коренные малочисленные народы, хотя, конечно, не только они. Сети запрещены в любом случае не будут, но Кирилл Фирсов предположил, что можно поднять вопрос об ограничении их размера или допустимой величины ячеи.

Меры поддержки популяции лососевых могут быть разными: это и увеличение количества проходных дней, и изменение расстановки заездок, и сокращение времени лова, и иные ограничения. Кстати, в 60-е годы прошлого века, когда подходы лосося почти совсем прекратились, был введен запрет на лов в течение пяти лет. Сложная ситуация была и в 90-е годы, но в 2000-х рыба вернулась. В принципе, лососевый цикл составляет 11-12 лет, но в конкретной местности существует много факторов, влияющих на его регулярность. Для Амура, например, большую роль играет повышение температуры воды до критических для лосося значений: порядка 24-25 °С. Поэтому наука фиксирует все большее смещение лососевых стад на север — туда, где прохладнее. Эта тенденция характерна не только для нашей страны, но и для Японии, США и Канады. Как считают во ВНИРО, нет никаких оснований объявлять бассейн Амура заповедной зоной, как того хотят «зеленые», хотя усилить борьбу с браконьерами нужно. Ведь если в густонаселеных низовьях реки, где развита промышленность, с ними можно бороться более эффективно, то на нерестовых речках в тайге, ближе к истоку, стадо лососей ради икры иногда вырезают полностью.

http://rusfishjournal.ru/publications/as-with-a-bush/

Как с куста

В редакцию «Русской рыбы» пришло письмо от нашего подписчика, предпринимателя из Астрахани. В нем он попросил нас рассказать о проведении компенсационных выпусков мальков. Причем особо настаивал на том, чтобы написано было «максимально простым языком, чтобы народ понимал». Мы попробуем. В течение 2017 года Росрыболовство провело несколько межрегиональных, или так называемых кустовых совещаний, посвященных проблемам компенсационных мероприятий. Организатором выступало ФГБУ «ЦУРЭН», а на совещания приглашались руководители «кустовых» теруправлений, ученые, экологи, а также представители местных властей и бизнеса. После четырех совещаний, прошедших в Красноярске, Севастополе, Калининграде и Владивостоке, стало ясно: хоть «кусты» и разные, проблемы у всех по большому счету одинаковые.
Текст: Антон Белых

Главную проблему можно долго описывать умными научными фразами в стилистике Льва Толстого, а можно и в двух словах: компенсируют плохо. Реально выпускают не больше 35% от того, что погубили или погубят своей хозяйственной деятельностью. То есть застраивая поймы, прокладывая нефтепроводы, добывая газ на шельфе, сооружая порты и еще много чем занимаясь в воде и на берегу. Вторая проблема: компенсируют чем придется. То есть не лососевыми и тем более не осетровыми, а тем, что подешевле и есть в наличии на ближайшем рыбзаводе. В лучшем случае это пелядь. Третья проблема: не боятся юридической ответственности. Количество судебных процессов, выигранных территориальными управлениями Росрыболовства, объективно незначительно. Еще чаще дело вообще не доходит до суда, а медленно и печально утопает в иле всевозможных бюрократических проволочек.

Малоэффективная и слабо контролируемая компенсация личинкой производится как раз с помощью обычного ведра. Его содержимое можно разглядеть только под микроскопом. По сути, это компенсация под честное слово.

Есть, конечно, всему этому определенные противовес, связанный с тем, что за три года удалось навести порядок в сфере государственного искусственного воспроизводства. Заработал Главрыбвод, были восстановлены и реконструированы государственные рыбзаводы, которые стали более эффективно расходовать опять же государственные деньги. И вот за счет большего количества выпусков именно по государственному заданию в общественном сознании начал формироваться стереотип, что в целом с компенсацией вреда, нанесенного рыбным запасам, все неплохо. Но на самом деле выпуски мальков за государственный счет едва позволяют залатать те гигантские бреши, которые образуются из-за хромающего механизма компенсационных мероприятий. Приведем лишь пару конкретных цифр.

В Калининградском бассейне реализация только четырех экономических проектов повлечет за собой потери водных биоресурсов в размере более 2700 тонн. При этом объем возмещенного вреда в 2016 году и в первом полугодии 2017 года составил всего 14,2 тонны. В Дальневосточном бассейне общий размер ущерба за последние полтора года составляет свыше 13 тысяч тонн. Из них возместили всего три тысячи.

Что такое 10 тысяч тонн? Это 10 000 000 кг рыбы. Десять миллионов! Этим количеством рыбы можно целый год кормить население Лиссабона, Лиона или Дрездена. Ну или Липецка, Рязани или Набережных Челнов. Это если каждый житель будет съедать в год по 20 кг рыбы, а город насчитывает около полумиллиона жителей. А население Сан-Марино и вовсе можно было бы кормить этой рыбой лет пятнадцать. Вот что такое 10 тысяч тонн, которые пока никто не компенсировал на одном лишь Дальнем Востоке. Конечно, если сравнивать со всем годовым выловом российских рыбаков, то общий невозмещенный ущерб составит немногим больше одного процента, но сейчас уже прошло то время, когда мы могли снисходительно относиться к подобным потерям. Тем более что количество рыбы в Мировом океане хоть и медленно, но неумолимо сокращается — и во многом именно из-за антропогенного фактора.

Как исправить ситуацию? Пути два, и по обоим уже идет движение. Первый путь — это возможность внедрения денежного формата компенсаций, как альтернативы натуральному. Это долгожданное событие может произойти уже в 2018 году.

«Мы работает над этой проблемой уже давно, считаем, что возможность замены натуральной формы на денежную при выполнении компенсационных мероприятий есть уже в обозримом будущем. Результатом такой альтернативы должно стать системное повышение эффективности компенсаций и искусственного воспроизводства в целом», — отметил на одном из кустовых совещаний заместитель руководителя Росрыболовства Михаил Иваник.

Вместе с тем, по его мнению, «в ожидании реформирования этой сферы деятельности мы должны интенсивно работать в рамках действующего законодательства». Иными словами, никто не отменял необходимость соблюдать закон и выпускать в водоемы мальков. Правда, забегая вперед, можно сразу предвидеть вопрос о том, что будет с «просроченными» компенсациями после перехода на денежный формат. Не «заиграют» ли их хозяйствующие субъекты в надежде на «списание долгов», аналогичное тому, как Советский Союз списывал их миллиардами маленьким революционным союзникам в Центральной Америке? Во всяком случае, сделать это незаметно уже не удастся. Благодаря созданной электронной базе данных в Росрыболовстве в режиме реального времени могут видеть, кто сколько компенсировал и кому сколько осталось.

«За три года эксплуатации база позволила значительно улучшить качество принимаемых теруправлениями решений по согласованиям хозяйственной деятельности и реализации компенсационных мероприятий. Теперь эта сфера перестала быть «серой» зоной и находится под надлежащим контролем со стороны федерального центра», — подчеркнул начальник ФБГУ «ЦУРЭН» Александр Хатунцов.

Есть и второй путь улучшения ситуации с компенсационными мероприятиями — это переход от их количества к качеству. О нем подробно рассказал руководитель Росрыболовства Илья Шестаков во время выездного ведомственного совещания в Тюмени. Суть подхода заключается в том, чтобы компенсировать ущерб ценными и особо ценными видами рыб. Напомним, что особо ценными у нас, согласно постановлению Правительства РФ, признаны амурский осетр, атлантический осетр, белуга, калуга, персидский осетр, русский осетр, сахалинский осетр, сахалинский таймень, севрюга, сибирский осетр и шип. Кстати, за их вылов, продажу и приобретение можно понести наказание по статье 258.1 Уголовного кодекса РФ вплоть до реального тюремного срока. Соответственно, и при компенсационных мероприятиях ставку теперь будут делать в первую очередь именно на эти виды, причем это будет закреплено юридически.

Когда компенсировать ущерб станут мальками навеской 15–20 граммов, тогда лет через 8-10 можно будет говорить о хотя бы частичном восстановлении популяций осетровых в природе.

Но тут появляется новый подводный камень в виде нехватки высокопрофессиональных кадров, которые бы осуществляли контроль за компенсационными выпусками. Понятно, что малька осетра навеской в 15 граммов может отличить от малька другого вида даже неискушенный наблюдатель. Но зачастую мальков выпускают совсем крошечных, навеской 1 грамм, и вот здесь (если, к примеру, говорить о выпуске сиговых) нужны ихтиологическое образование и постоянная практика, ведь отличить их сможет не каждый специалист и возможна подмена вида.

Сотрудники ФБГУ «ЦУРЭН», конечно, ездят на крупные выпуски, но выпуск небольших партий зачастую происходит при достаточно формальном контроле. Отдельно следует сказать о выпуске в виде личинки. Сейчас наблюдается устойчивая тенденция к снижению компенсации личинкой, но и сегодня эти объемы весьма существенны. Выпуск личинки происходит так: человек подходит к водоему с ведром воды, в котором находится нечто, трудно различимое невооруженным глазом. Содержимое ведра выливается в водоем, а затем торжественно выпускается пресс-релиз о том, что в такую-то реку выпущено два миллиона личинок пеляди. Конечно, практически всегда фигурируют документы о закупке личинок на таком-то предприятии, но положа руку на сердце можно сказать, что это все держится на честном слове и проверить, что там, в ведре, практически невозможно. Не говоря уже о том, что просчитать реальный промвозврат, то есть степень выживаемости от выпуска личинки крайне сложно. Мальков можно хотя бы чипировать, а здесь что чипировать? Не воду же…

Тем не менее все эти проблемы решаемы, и, что объективно отрадно, они уже решаются. Причем не только Росрыболовством, но и руководством регионов, которые на всех этих совещаниях выражали заинтересованность в строительстве новых производственных мощностей. А без них, как известно, никакие компенсационные мероприятия эффективными не будут. Большая часть бизнесменов тоже настроена конструктивно в том плане, что они готовы исполнять законы. Другой вопрос, что бизнес всегда будет руководствоваться выгодой и прибылью. Если малек пеляди стоит три рубля, а малек осетра — 50, то понятно, что покупаться и выпускаться будет пелядь, раз это не запрещено законом. Но если законодательно обязать бизнесменов приобретать и выпускать осетра, то они будут это делать.

В следующем году Росрыболовство планирует продолжить практику кустовых совещаний. Одно из них пройдет как раз в одном из волжских городов. В Волге в 2017 году существенно сократилась популяция щуки. Причем именно из-за критического загрязнения реки и других антропогенных факторов. Самое время начать восстанавливать волжские рыбные запасы.

http://rusfishjournal.ru/publications/about-sturgeon-mafia/

Кое-что об осетровой мафии

В одном из прошлых номеров «Русской рыбы» мы рассказывали о нелегальной торговле осетровыми и черной икрой в Красноярске. Теперь же постараемся пролить свет на нюансы этого незаконного и криминального бизнеса: кто, где и как изготавливает и реализует подобную продукцию. Конкретные имена и названия организаций также будут приведены, хотя и не всегда, поскольку далеко не во всех случаях дело доходит до суда и справедливого наказания осетровых мафиози.
Текст: Дмитрий Бартко

С начала 2017 года в адрес Енисейского территориального управления Росрыболовства начало поступать очень много звонков и жалоб от местных жителей. Они рассказывали, что на двух городских рынках, Новой Взлетке и Центральном, совершенно открыто реализуют осетровых и черную икру. Потребовалось какое-то время, чтобы найти общий язык с прокуратурой Красноярского края, которая признала, что сибирский осетр вне зависимости от популяции входит в перечень особо ценных рыб, и его незаконная добыча и реализация попадают под действие статьи 258 УК РФ. Поскольку торговля осетриной велась безо всяких документов и индивидуальные предприниматели продолжали этим заниматься даже после проверок и изъятия продукции, было понятно, что мы в любом случае имеем дело с уголовными преступлениями.

В итоге прокуратура встала на сторону теруправления Росрыболовства, а у полицейских оказались развязаны руки в плане возбуждения уголовных дел. Об одном из них «Русская рыба» уже писала. Речь идет об ИП Душевой Светлане Александровне 1975 года рождения. Она торговала осетровыми на Центральном рынке Красноярска без всяких бумаг, не обращая внимания на проверки и составление протоколов. Теперь ее дело находится в производстве у дознавателей, идет расследование. Если раньше она демонстрировала едва ли не презрение к закону, то теперь уже вертится, как осетр в сачке, постоянно меняя показания и оттягивая неминуемую развязку. Но гражданка Душева — это лишь верхушка айсберга.

С помощью ОЭБиПК МУ МВД России «Красноярское» и городским ветеринарным надзором сотрудники Енисейского ТУ Росрыболовства стали делать контрольные закупки осетрины и черной икры. Совместно с полицией были разработаны уведомления, где торгующим гражданам и ИП объяснялось, как выглядит осетр и что грозит за его продажу. Сделано это было по простой причине: следователи опасались, что не докажут наличия умысла у продавца, поскольку торговцы при проверках часто жаловались, что сами не знают, осетр у них на прилавке или стерлядь. А в этом случае их юристы имели хорошие шансы «разваливать» дела в суде.

После того как были уведомлены все торговцы на этих двух рынках, снова начались гласные и негласные закупки. Материалы проверки стали попадать в отдел дознания, но на этом полицейские и сотрудники Красноярского ТУ не остановились, стали работать с людьми и получать различную информацию, которая вела к поставщикам. И вот что обнаружилось.

В Красноярске и пригороде есть два полулегальных цеха: один находится в Свердловском районе, другой — в селе Частроостровском, в 40 км от города. Директором последнего является молодой индивидуальный предприниматель (его данные пока раскрывать нельзя, поскольку идет следствие), который скупает рыбу из Енисея и прилегающих водоемов. Далее в цеху эту рыбу коптят, вялят, расфасовывают и сбывают на рынках Красноярска. При этом на этикетках продукции указываются разные ИП, которые занимаются рыбой.

Полиция установила за цехом контроль, и через пару часов возле моста «777», в контейнере, к которому было подведено электричество, были обнаружены 24 туши осетров из данного цеха. В отношении владельца контейнера решается вопрос о возбуждении уголовного дела: он, возможно, является грузоперевозчиком между цехом и рынками.

Второй цех, расположенный в Свердловском районе Красноярска, также стал объектом проверки. Уже проведено мероприятие в Центральном районе, где в гаражах по улице Карла Маркса полицией был задержан человек, который точно так же хранил и расфасовывал нелегальную рыбу. Позже выяснилось, что данный гражданин, чью фамилию пока нельзя разглашать в интересах следствия, занимался и поставками данной продукции на рынки. А вообще, по оперативной информации, обоими цехами руководит одно и то же лицо, и работают эти цеха в связке. Все дорожки ведут в Туруханский и Енисейский районы, куда в рамках операции «Путина» были направлены максимальные силы полиции и инспекторы рыбоохраны.

Конечно, еще рано говорить о полной победе над осетровой мафией. Понятно, что злоумышленники вряд ли перестанут заниматься своим делом, оставаясь на свободе, особенно если это их единственный заработок. Они наверняка будут искать других поставщиков и новые каналы логистики и сбыта. Но в любом случае уже создан прецедент, когда правонарушители не отделываются копеечными штрафами, а несут ответственность, предусмотренную Уголовным кодексом.

От редакции

Вот так на практике выглядит борьба с осетровой мафией на примере отдельно взятого региона. Кому-то может показаться, что в этой борьбе не хватает эффектных погонь, задержаний, перестрелок и харизматичных злодеев, как в некогда популярном сериале «Спрут» с Микеле Плачидо в роли комиссара Каттани. Хотя на самом деле все примерно так же, как в кино, разве что без стрельбы. Особенно если полиции, прокуратуре и рыбоохране удастся выяснить, почему так свободно торговали нелегальной продукцией на рынках Красноярска — и никто до поры до времени не задавал лишних вопросов гражданке Душевой и ее коллегам по незаконному бизнесу. Там, глядишь, и всплывут теневые персонажи, само существование которых и позволяло заниматься противоправной деятельностью. Енисейское ТУ Росрыболовства обещало информировать редакцию «Русской рыбы» о ходе расследования.

http://rusfishjournal.ru/publications/triangle/

Югорский треугольник

Шеф-редактор «Русской рыбы» отправился в Югру — так теперь называется Ханты-Мансийский автономный округ, который когда-то входил в состав огромной Тюменской области, а ныне является самостоятельным субъектом. Целью поездки было совместить приятное с полезным: порыбачить на сибирских реках, а заодно и узнать, что же происходит с самыми известными рыбами Западной Сибири — муксуном, которого мало, и пелядью, которой много.
Текст: Антон Белых

Югра интересна не только тем, что здесь когда-то жили мамонты, а теперь добывают много нефти, но и тем, что в округе есть немало мест, где вообще не ступала нога человека. То есть совсем необязательно ехать куда-нибудь в экваториальные джунгли. Долетел до Ханты-Мансийска или Сургута, затем проехал пару часов на машине или на автобусе по весьма качественным, кстати сказать, дорогам, и вдруг — все. Дорога закончилась, и началось царство природы. Тайга плавно переходит в так называемое редколесье, вокруг много озер, болот и речушек, под ногами волны мха и брусники, а из-за каждой сосны прямо навстречу может выскочить упитанный медвежонок, а то и его родители.

Медведей в Югре много, убивать их запрещено, вот и растет поголовье год от года. Коренные жители — ханты, манси и лесные ненцы—их уважают, а то и побаиваются. Местный хант Степан Кечимов, который постоянно живет налесных стойбищах, даже не произносит вслухслово «медведь». Вернее, по-русски его произносить можно, а по-хантыйски нельзя категорически, а то услышит и придет. Из тех же соображений ханты делают маски из бересты.Это чтобы медведь не узнал, если в лесу попадется. К такому язычеству можно относитьсяи с юмором, но встретиться с мишкой здесь может абсолютно любой турист, в маске или без нее. К счастью, конфликтные ситуации возникают крайне редко, хотя завалить парочку оленей косолапые могут запросто, причинив тем самым страдания Степану Кечимову и его соседям-оленеводам, ближайший из которых живет в 15 километрах. Впрочем, популяция оленей в целом от агрессии мишек не сокращается, рогатых в округе около 40 тысяч.

А вот с рыбой происходит что-то непонятное. Мы приехали на рыболовную базу, расположенную на берегу одной из сибирских рек с труднопроизносимым названием. Первый же вопрос о том, можно ли здесь поймать муксуна, нельму или хотя бы щекура, вызвал ироничную усмешку местных рыбаков. Для туристов, конечно, муксуна найдут или, на худой случай, привезут, а вот чтобы поймать его… Нет, это вряд ли. Такого уже нет несколько лет. В лучшем случае щуку, да и то не факт. Не сезон еще. Мы не поверили. Нас было много, в том числе и несколько сильных профессионалов, к которым я себя не отношу. Практически все вооружились спиннингами, начали забрасывать. Ни одной поклевки за час. У каждого. Тем, кто ловил на обычную поплавочную удочку у берега, повезло чуть больше. Поймали несколько мелких рыбок под названием чебак — это сибирская плотва. Выпустили обратно.

Конечно, нет худа без добра. Поняв, что крупный улов нам не светит, переключились на спокойное созерцание великолепной сибирской природы, благо пейзажи здесь захватывающие. Но рыбы все-таки хотелось. Прошлись вдоль берега, отыскали местного ворчливого аборигена у палатки. У него в садке было с десяток карасей. Поскольку удочек у него было всего две, сразу возникла мысль о том, что гражданин увлекается сетями и если хорошенько поискать или допросить с пристрастием, то… Впрочем, небольшими сетями здесь ловить не возбраняется, нерестовый запрет как раз закончился, караси ценным видом не считаются, так что рыбак отделался легким испугом, хотя и все время бормотал: «Нет, вы не думайте, я не браконьер». Мы, если честно, подумали иначе, но на серьезный криминал это в любом случае не тянуло.

На следующий день добрались до Ханты-Мансийска и навестили Югорский рыбоводный завод. Его директор Павел Павлов показал нам свое хозяйство. Вот садки для совсем крошечных мальков, вот здесь плавает уже молодь покрупнее, а вот и ремонтно-маточные стада. Все чисто, аккуратно, автоматизировано. Оборудование свежее, рыба тоже. На заводе как раз все воочию увидели и муксуна, и сига, и осетров со стерлядью, а также знаменитую пелядь, как же без нее.

«В этом году мы выпустим три миллиона мальков муксуна в реки Обско-Иртышского бассейна, — рассказал Павел Павлов. — Выживаемость мальков у нас очень хорошая, популяцию будем восстанавливать. Вот сколько лет, правда, на это уйдет, неизвестно. Ущерб от строительства порта Сабетта для муксуна был нанесен катастрофический».

Позднее нам рассказали ужасающую историю. Когда, после дноуглубительных работ, местные жители пролетали на вертолете над Иртышом, то весь берег по обе стороны был усеян мертвым муксуном на многие километры. Такова была цена дноуглубительных работ в Обской губе. В реку пришла соленая вода, которая вытеснила пресную, что оказалось гибельным для муксуна. Конечно, строительство порта Сабетта было проектом нужным и важным для экономики страны, с этим глупо спорить, но на рыбе это отразилось самым плачевным образом. Как исчезают корабли в Бермудском треугольнике, так и муксун практически исчез в том месте, где сливаются Обь и Иртыш, породив ворох загадок.

Если бы в Западной Сибири построить еще 3-4 таких рыбоводных завода, как в Ханты-Мансийске, то популяцию муксуна и других ценных видов удалось бы полностью восстановить через 7-8 лет.

 

Журнал «Русская рыба» уже неоднократно писал о тех сложных и причудливых событиях, которые сопровождали компенсационные мероприятия. Всю систему компенсаций экологического ущерба в округе нельзя рассматривать исключительно в черно-белых тонах. Есть субъекты, в основном крупные нефтяные компании, которые делают это честно. Приобретают мальков, причем сиговых и осетровых, и выпускают. Для них это не большие финансовые потери, к тому же крупный бизнес лучше других понимает, что значит репутация. А вот организации поменьше, которые работают главным образом на подрядах, зачастую в плане компенсаций виляют хвостом не хуже пеляди. Павел Павлов открытым текстом, хотя и не упоминая конкретные организации, рассказал, что были в прошедшие годы и откровенно фиктивные выпуски, когда муксуна выпускали только на бумаге. С этим можно бороться только одним способом: лично выезжать на место и присутствовать при выпуске.

журнал русская рыбаНо есть и другая проблема — экономическая. Малек пеляди стоит три рубля. Недорогая, скажем прямо, пелядь. Малек муксуна стоит уже 13-14 рублей, что уже осязаемо. А вот цена малька осетра — уже 40-50 рублей. Если эффективность выпуска оценивать в штуках, то понятно, почему большинство хозяйствующих субъектов выбирает пелядь.

«Я не могу сказать, что в югорских реках наблюдается переизбыток пеляди, но мы уже близки к этому, — говорит Павел Павлов. — Поначалу все к этому относились хорошо, поскольку еще пять-семь лет назад и пеляди было относительно немного. Но с тех пор как пелядь стала основной компенсационной рыбой, все идет к тому, что ее в реках будет больше, чем нужно, и это тоже может стать проблемой — хотя бы потому, что пелядь может уничтожать кормовую базу более ценных видов».

журнал русская рыба

«Одна из главных проблем по восстановлению муксуна заключается в том, что у государства, то есть бюджетных организаций,фактически не осталось своего стада производителей, — рассказал «Русской рыбе»руководитель Главрыбвода Дан Беленький.— Поэтому нашей первоочередной задачей является воссоздание такого стада. В следующем году для этого мы планируем увеличить вылов производителей, причем не только в традиционных местах, но и в новых. Для скорейшего спасения муксуна такое стадо должно насчитывать несколько десятков тысяч взрослых особей. После того, как стадо будет создано, то и компенсационные мероприятия станут намного более эффективными,поскольку будут ориентированы именно на муксуна, а не на пелядь. Сделаем все возможное, чтобы Западная Сибирь не осталась без одного из своих символов».

Проблема действительно стоит очень остро.Сейчас власти Югры активно развивают в округе туризм, строят новые гостиницы,улучшают инфраструктуру, логистику, разрабатывают новые туристические маршруты. Успехов много. Благодаря реальной борьбе с браконьерством и хорошей экологической ситуации в Югре растет поголовье диких животных: соболей, лис, белок, тех же медведей. Зимой тут пройдет масштабный фестиваль «Ханты-Мансийск — Новогодняя столица России». Рыболовный туризм здесь тоже значится в числе приоритетов. Но если турист будет приезжать за муксуном, а вылавливать в итоге чебака, то это направление очень быстро сойдет на нет. Муксуна, ему, конечно, дадут попробовать, например, в виде начинки для знаменитых местных пирогов, но вот выловить муксуна самому, пусть даже по путевке, скорее всего, удастся еще не скоро.

Возможно, есть смысл создать в округе еще один такой же мощный рыбоводный завод или расширить мощности существующего. Ведь здесь даже нет никакой необходимости в выпуске мальков по госзаданию, объемы компенсаций настолько велики, что моментально делают искусственное производство выгодным бизнесом. Тот же Югорский рыбоводный завод имеет официальные и вполне симпатичные прибыли.

Руководство округа бизнесу никаких палок в колеса также не вставляет, наоборот, создает условия. Может, заинтересует кого-нибудь из потенциальных инвесторов возможность стать спасителем муксуна.

Рыболовный туризм в Югре — это идеальная экология, чистейший воздух и красивая природа. А вот с рыбой бывает по-разному. Шансы поймать муксуна стремятся к нулю, хотя щук, как утверждают местные, здесь хватает.

 

Ну а пока что гости Ханты-Мансийска перед отлетом дружно отправляются в заводской магазин при местном рыбокомбинате. Муксун там есть, стоит порядка 1500 рублей за килограмм, продается аж в четырех видах: свежем, слабосоленом, а также горячего и холодного копчения. Ценник чуть варьируется, но средняя рыбина, которая весит немногим больше килограмма, потянет на две тысячи. Если дорого, то можно взять щекура, или «младшего брата» муксуна. Он примерно на 40% дешевле.Но если дело так пойдет и дальше, то скоро и пелядь станут называть какой-нибудь двоюродной сестрой муксуна, а ему самому установят памятник. Как некогда самой известной рыбе Западной Сибири.

Фото: Юлия Ханина, Александра Науменко

http://rusfishjournal.ru/publications/network-company/

Сетевая кампания

Рыболовные магазины постепенно начали отказываться от продажи сетей и экранов, не дожидаясь решения на законодательном уровне. Конечно, не все, а лишь небольшая их часть. В основном те, чьи владельцы сами заядлые рыбаки. Далеко не каждый бизнесмен легко откажется от трети всей выручки: именно столько приходится на продажу запретных снастей в тех местах, которые ими все еще торгуют. Владельцы придорожных «Рыболовов» приводят еще более вопиющие примеры того, как люди относятся к природе. По их наблюдениям, за сетями заходит каждый второй покупатель.
Текст: Тарас Багор

Чемпион России по ловле спиннингом на искусственные приманки Василий Пташка тоже торгует снастями и приманками. Его магазин стоит на оживленной магистрали. Несмотря на это, в ассортименте никогда не было ни сетей, ни экранов. Удручающую статистику Василий подтверждает: для большинства тех, кто решил отдохнуть у воды, сети — важнейший атрибут. «А как же мы без рыбы?! Всего одну поставим, ну какой там урон может быть! Да ладно вам, наверняка под прилавками-то сетей навалом? Дайте хоть парочку!» — обычный разговор у витрины этого магазина. Поначалу Василий с коллегами пытались вести душеспасительные беседы с горе-туристами, но хватило их ненадолго: нервы дороже. Люди не слышат или не хотят слушать. И в первую очередь именно такое, сугубо потребительское отношение к природе негативно сказывается на рыбных запасах, а вовсе не локальные техногенные аварии.

Внимание на экран!

Рузское водохранилище как раз из тех, где браконьерством промышляют очень сильно. Водоем фактически незащищенный: путевку на ловлю рыбы покупать не требуется. На соседней Озерне, например, без путевки не то что не половишь, не отдохнешь рядом с водой! Поэтому берега Рузского водохранилища забиты людьми с поздней весны и до глубокой осени. Народ разный: кто-то порыбачить приезжает, кто-то — с палатками на неделю-другую, кто-то — на шашлыки. Среди этой раз ношерстной компании нередко встречаются и герои нашего сегодняшнего романа — любители ставить сети и экраны.

Мы решили своими глазами посмотреть на масштабы незаконного лова рыбы в Подмосковье, а заодно и заглянуть в глаза тем, кто этот лов осуществляет. На суточное дежурство мы присоединились к инспектору рыбоохраны Ивану Иванову. Рыбинспектором он стал по зову сердца, из любви к природе, выйдя на пенсию. Всю жизнь проработал в органах внутренних дел, теперь решает дела на воде. По правилам в дозор выходят два инспектора, но в этот раз мы с коллегой заменили одного из них.

Просторы водохранилища не позволяют одновременно держать всю ситуацию под контролем. Но интуиция всегда подскажет опытному инспектору, в каких зарослях можно обнаружить браконьерскую сеть, а заодно и ее владельцев.

Мобильный рыбинспектор

Водный участок, за который отвечают Иван Иванов с напарником, — это не только Рузское водохранилище, но и Озернинское с Можайским! Плюс все реки, которые впадают в эти крупные водоемы и из них вытекают. Из этих условий вытекает и необходимость постоянного перемещения служебного катера по акваториям. Помимо катера, у инспекторов есть опять же служебный УАЗ-«буханка». Скептикам сразу скажем, что ни один из доступных внедорожников не сравнится с этой машиной по проходимости, а таскать катер приходится и после дождей по раскисшим грунтовкам, полям и лесам. Более того, «буханка» удобна и функциональна, во что сразу сложно поверить. В салоне такого уазика пережидать непогоду или ночевать гораздо удобнее, чем в другом автомобиле. В общем, простота и функциональность. Моторная лодка также без излишеств, но все необходимое в ней имеется. Пятиместное алюминиевое судно оснащено 50-сильным подвесным мотором и складным тентом, который хорошо защищает инспекторов в ненастье. По словам Ивана, лодка ходкая, на глиссирование выходит легко, в общем, для работы на водохранилищах подходит.

Шестое чувство

У рыбинспекторов, по сути, нет определенного графика патрулирования водоемов, но на каждое водохранилище нужно выходить дважды в неделю. Куда ехать, подсказывает интуиция. Браконьеры — весьма организованный и мобильный народ. Инспекторы условно делят злоумышленников на две категории. Представители первой — отдыхающие компанией любители шашлыков, как раз те, кто, останавливаясь на трассе у «Рыболова», требует сетей. Их не стоит недооценивать. Не сильно разбираясь в конструкции сети, они берут первую попавшуюся, размер ячейки которой настолько мал, что через нее не то что плотва, уклейка не пройдет! Кроме того, эти горе-рыболовы часто устанавливают сеть, после чего, наевшись шашлыков с соответствующими напитками, не могут ее найти, забывают и бросают. А сеть так и стоит. Попадаясь в нее, рыба тухнет, отравляя все вокруг.

Вторая категория — это профессионалы своего дела, добытчики. Чаще всего это местные жители, знающие водоем вдоль и поперек, или рыбаки, которые чувствуют себя здесь как дома, чем и пользуются. Они более осторожны, стараются выходить на воду незаметно и хорошо подготовлены: ставят сети и экраны в запланированных местах, часто используют заранее закрепленные якоря. Они всегда готовы к потенциальной встрече с рыбнадзором, и чуть что — избавляются от запрещенных снастей и других улик. Такие браконьеры прекрасно знают о грозящей за такую рыбалку ответственности.

Пока рыболовные магазины будут из-под полы торговать сетями, никакая рыбоохрана не сможет нейтрализовать всех браконьеров. Отдельную опасность представляют брошенные сети, рыба в которых гниет, отравляя водоемы.

Ночной дозор

На часах восемь вечера. Мы выходим на воду со стороны плотины в Палашкине. Солнце потихоньку клонится к закату, водная гладь становится зеркалом из-за стихшего ветра. Природа засыпает, и просыпаются браконьеры, ведь сумерки — подходящее время для установки сетей. Протяженность береговой линии Рузского водохранилища — 37 километров, и нам предстоит осмотреть каждый залив, каждый затон. А кроме этого, исследовать и «море»: профессиональные «сетевики» ставят свои снасти на изменениях донного рельефа.

За несколько лет службы в рыбнадзоре Иван познакомился со многими отдыхающими. «Вон те из Клина ездят сюда. Каждый год раза по два их вижу. Безобидные ребята, любят с удочкой на «бель» постоять. Прикормят с вечера вон ту яму, а с утра в две лодки стоят часов до двух дня. Им Руза и не нужна, был бы пруд здесь с этой ямой, все равно бы рыбачили!» Общение с «постояльцами» водохранилищ Иван считает чуть ли не главной задачей в своей работе: если есть возможность предотвратить нарушение, это обязательно нужно сделать. «К каждой стоянке подхожу, представляюсь, расспрашиваю о том, что делать планируют, где ловить. Сразу под берегом смотрю, не стоят ли экраны. Если вижу, без разговоров протокол выписываю. Деньги предлагают постоянно. Не беру. Понимаешь, для нас, рыбинспекторов, протоколы дороже денег, отчетность по ним ведется!»

Двое в лодке, не считая бутылок

Мы неспешно движемся вдоль северного берега водохранилища. Район густонаселенный, помимо многочисленных деревень, среди кустов и деревьев видны бесчисленные палатки. Иван осматривает берег в бинокль, чтобы понять, чем заняты туристы. Бинокль помогает обнаружить запрещенные снасти: в сумерках белые поплавки сетей хорошо контрастируют с темной водой. Первые километры дают положительный результат: ни сетей, ни браконьеров не замечено. Обращаем внимание на идущую нам наперерез надувную моторку. Подходим ближе — и чуть не попадаем в аварию! Похоже, экипаж встречного судна не очень понимает, как им управлять.

Остановив его, понимаем, почему: на борту дуэт из двух сгоревших на солнце мужчин, один из которых энергично жестикулирует, а второй застенчиво извиняется, заикаясь и растягивая слова. На дне лодки — два граненых стакана, две бутылки из-под виски и лоток спелой клубники. Снастей нет никаких. Клиентура не наша, скорее Государственной инспекции по маломерным судам. Иван настоятельно рекомендует экипажу проследовать к берегу: спасательных жилетов в лодке нет, а на двух стаканах далеко не уплывешь! К счастью, отдыхающие прислушались.

Между вчера и завтра

Плывем дальше. Иван периодически снижает скорость и осматривает окрестности в бинокль. Видно все хуже, темнота спускается на воду. В районе Школьного и Лохматого островов движемся медленнее. Берега изрезаны, глубина постоянно меняется, а значит, рыба здесь есть. Знают об этом и браконьеры. Пластиковая бутылка на поверхности воды — еще не признак запрещенных снастей, но на всякий случай достаем ее. На глубине лежит груз, и это всего лишь место, чтобы заякориться.

Откровением стало то, что в наступившей темноте можно работать не хуже, чем днем. Отчетливо видны очертания берегов и темный лес, а для детальной проработки берега на предмет различных плавающих объектов Иван извлек из рундука мощный прожектор. Световой луч позволяет изучать водную гладь на расстоянии до 70 метров. Близко к берегу подходить не нужно, но обнаруженный на берегу костер манит. Наводим фонарь на лагерь — и видим несколько донок, оставленных на ночь, а чуть поодаль от берега — две пластиковые канистры. Подходим к ним — все чисто, опять якоря. Знакомимся с туристами, которые сетуют на бесклевье. Иван подбадривает, мол, судак будет брать завтра. Плывем дальше. «Почему завтра?» — спрашиваю. — «Так заведено испокон веков. Клевало либо вчера, либо клюнет завтра!» Исчерпывающий ответ.

Холостой выстрел

Прошли три четверти водохранилища, как вдруг прожектор выхватывает легкую надувную лодку с мотором. В ней двое в камуфляже. Времени — одиннадцать. Все законопослушные рыбаки уже десятый сон видят перед утренней зорькой. Почти настигаем, как вдруг из лодки выпадает пакет! Ну точно браконьеры! Останавливаем, Иван представляется, осматривает лодку. Нам попались всего лишь припозднившиеся спиннингисты. С легкой досадой интересуюсь пакетом. В ответ слышу: пустой улетел, из-под бутербродов. Может, и правда. Ладно, счастливого пути! Ощупывая прожектором берега и воду, мы дошли до конца Рузского водохранилища.

Ни браконьеров, ни сетей с экранами не обнаружили. На патрулирование потратили полных пять часов — и ничего! Иван сетует на день недели, дескать, четверг. В выходные, по его мнению, все должно быть по-другому. Отправляемся на ночлег с тем, чтобы в полпятого утра снова выйти на водоем. Мало ли что просмотрели!

Утро вечера мудренее

Переночевали в том самом уазике и опять на воду. Патрулировать водохранилище поутру гораздо сложнее ночного дозора. Виной тому густой туман, который не позволяет видеть дальше носа лодки. Пришлось дождаться, пока он рассеется, после чего мы вновь приступили к осмотру водной глади. Первое впечатление — большое количество лодок и рыбаков. Объектов, которые требуют пристального внимания, соответственно, тоже прибавилось: несколько десятков кружков то там, то тут плавают по акватории. Пластиковые бутылки, куски пенопласта — проверили каждый предмет. Тщетно.

Проплывая мимо очередного палаточного лагеря, Иван привычно окинул его взглядом в бинокль и неожиданно взял курс прямо на него. «Похоже, в траве экраны!» Выходим на мелководье — и точно! — в траве спрятались два пенопластовых поплавка. Вынимаем один, достаем экран — сеть полтора метра в длину и метр в высоту. В ячейках застряли небольшие плотва и два подлещика, во втором экране — плотва и густера. В лагере — никого. Нарушение выявили, нарушителя не нашли. Забираем снасти с рыбой и трогаемся дальше.

Практически каждый рейд по водохранилищу рано или поздно заканчивается задержанием. Но кто знает, сколько еще злоумышленников не поймано или только вынашивает планы забросить свою браконьерскую сеть?

Попались, хоть и не кусались

Возвращаемся к месту старта, как вдруг наше внимание привлекает накренившаяся «Казанка ». Подходим ближе — вот они, красавцы! Двое молодых парней вытаскивают сеть. Традиционный диалог: «Ваша?» — «Не наша, на винт намотали, достаем!» — «Понятно, а здоровенный ящик для рыбы тоже на винт намотали?» В ответ тишина. «Ну что, давайте к берегу, будем оформлять!» — Иван, даром что бывший милиционер, обладает редким даром убеждения, даже голос не повышает. На берегу выяснилось, что браконьеры из местных. На синей «Казанке» с любовью выведено название «порта приписки» — деревни Щербинки. Мы с коллегой стали понятыми.

В огромном желтом ящике у ребят шесть крупных лещей, в мешке — две стометровые сети с ячейкой в 55 мм: через такую мелочь пройдет, а более-менее крупная рыба задержится. И рыба, и снасти подлежат изъятию и в качестве вещдоков хранятся до суда, после чего их уничтожают. Хотя рыбу, конечно, утилизуют раньше, все равно испортится. Составляя протоколы, Иван припоминает, что пару лет назад уже задерживал это судно. В ответ — жалостливая история об отсутствии работы и малолетних детях, которых нужно кормить. Дескать, браконьеры-рецидивисты поневоле, из-за судьбы-злодейки! Но вину признают. Штраф за сети — по 4000 плюс 25 рублей за одного леща с каждого. А лодка будет под арестом до уплаты штрафов. Придется ребятам поработать, чтобы расплатиться с государством за нанесенный ущерб.

Не каждый рыбак — браконьер

По словам Ивана, за одно патрулирование в среднем задерживается два-три любителя половить сетями. Статистика не только по Рузе: Озерна и Можайка тоже подвержены браконьерскому прессингу. Без принципа «доверяй, но проверяй» на воде делать нечего. Были случаи, что рыбаки знакомились с инспекторами, приезжали несколько раз на водохранилище, а потом вдруг ставили сети, уверенные, что втерлись в доверие. И все же Иван не пытается разглядеть браконьера в каждом рыбаке. Без веры в людей и на земле-то сложно, не говоря уже о воде.

http://rusfishjournal.ru/publications/piranha-for-baikala/

«Пиранья» для Байкала

Росрыболовство создало, по сути, второе спецподразделение по борьбе с браконьерством, которое будет отлавливать злоумышленников на озере Байкал. Первый такой отряд «Пиранья» работает с 2009 года и уже показал свою высокую эффективность, действуя по всей стране. Собственно, в этом и заключается его преимущество. Оперативники приезжают на Каспий или на Амур на сезон, борются там с браконьерами и уезжают. Не секрет, что когда с незаконным, несообщаемым и нерегулируемым промыслом сражаются местные инспекторы, это создает известные проблемы.
Текст: Антон Белых

Все друг друга знают в лицо: кто где живет, чем занимается семья, в какой школе учатся дети. Нередко сын или дочь браконьера ходят в одну школу с детьми инспектора, а жены работают на одном предприятии. Не говоря уже о том, что «замкнутое пространство» создает возможности для определенного давления, в том числе и уголовного характера. В этом смысле давить на «Пиранью» очень трудно.

Отряд «Сарма» создан на базе Ангаро-Байкальского территориального управления Росрыболовства, и его деятельность будет более локальной. Тем не менее есть все основания для уверенности, что подобная локальность не перейдет в уязвимость, поскольку тема спасения байкальского омуля уже давно вышла на государственный уровень, внимание к ней привлечено огромное и любая деятельность в этом направлении будет строго контролироваться.

Название «Сарма» выбрано не случайно: так называется сильный шквалистый ветер на Байкале, который возникает буквально ниоткуда. Отряд экипирован по последнему слову техники, уже закуплены мощные моторы для катеров, а в распоряжении оперативников будут дроны, тепловизоры, приборы ночного видения и служебное оружие.

«Цели оперативной группы «Сарма» — охрана омуля на Байкале. Будем выезжать внезапно и быстро в любой район Байкала», — сказал руководитель Ангаро-Байкальского теруправления Виталий Молоков, пояснив, что ограничения на вылов омуля могут вызвать рост браконьерской активности.

В 2016 году биомасса омуля на Байкале оценивалась в размере около 10 тысяч тонн, а количество заходящих на нерест производителей сократилось в четыре раза. К слову, десять лет назад, в 2007 году, биомасса омуля еще превышала 20 тысяч тонн.

Сражаться с браконьерством на Байкале отряду «Сарма» будет непросто. Добыча омуля для многих местных жителей — это не только способ прокормить семью, но и своеобразный образ жизни. Многие граждане просто не умеют делать ничего другого. Беды бы не было, если бы вылов шел на собственные нужды и на минимальные продажи по региону приезжающим на Байкал туристам. Проблема заключается в том, что омуля за последние годы, что называется, распробовали по всей стране, и местные рыбаки наладили его поставки в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные города Центральной России. Достаточно лишь набрать в Интернете запрос «купить байкальского омуля», и вы увидите огромное количество предложений о продаже оптом и в розницу. Цена килограмма свежемороженой тушки в столице составляет от 650 до 900 рублей. Омуля холодного копчения предлагают уже по 1300 рублей за кило.

При этом продавцы прекрасно осведомлены о запретах на вылов именно байкальской популяции, поэтому мелким шрифтом в своей рекламе расплывчато указывают, что речь может идти не конкретно о байкальском омуле, а о его сибирских подвидах, которые обитают в бассейне Енисея, Иртыша, Лены и других рек, где вылов омуля разрешен. А уж какой в действительности это будет омуль, покупателю определить фактически невозможно, поскольку это по силам только профессиональному ихтиологу.
Понятно, что полностью искоренить браконьерство на Байкале не удастся, для этого придется создавать не отряд «Сарма», а целую армию. Но если получится уменьшить нелегальный вылов этой деликатесной рыбы хотя бы в два-три раза, то это уже создаст предпосылки для восстановления популяции в течение ближайших трех-пяти лет.

http://rusfishjournal.ru/publications/knock/

Стучать или не стучать

Это дилемма практически для каждого порядочного рыбака. Классическая ситуация начала лета: погожий вечерок, костерок потрескивает на берегу, донки расставлены, вы наслаждаетесь обстановкой и предвкушаете долгожданное позвякивание колокольчиков. Вдруг в идиллию вторгаются незваные гости: сидя в лодке, они неторопливо разматывают сеть, чтобы утром вытащить десятки килограммов рыбы, которая могла бы подойти и к вашей наживке! Наверняка такая ситуация вам знакома.
Текст: Тарас Багор

Здесь каждый рыбак оказывается русским богатырем перед тем самым камнем: «Направо пойдешь — голову сложишь, налево — коня потеряешь». К сожалению, значительная часть рыбаков-любителей предпочитает никуда не идти и вступает в сделку с совестью, хотя есть и очевидная прямая дорога вперед. Именно при нашем попустительстве браконьерство в стране приняло те масштабы, которые есть.

«Вот подонки, — думаем мы, наблюдая за «сеточниками» или, того хуже, «электроудочниками». — Чтобы вы лодку прокололи и мотор сломали!» Но, к сожалению, тихие проклятия не помогают улучшить ситуацию на водоемах. Поэтому восклицания надо озвучить, причем так, чтобы их услышали. Только не орите с берега — всем рыбу распугаете!

Не секрет, что патрулей рыбоохраны остро не хватает по всей России. Но мы-то с вами присутствуем на каждом водоеме! Максимум, что мы делаем, это, цепляя сети своими снастями, вытаскиваем их и бросаем в кустах на берегу, даже не уничтожая. А можем сделать гораздо больше!

Не стоит вспоминать боевики и пытаться решить вопрос охраны природы самостоятельно. После несанкционированных кулачных боев велик риск оказаться или в полицейском участке, или в медицинском учреждении. Когда браконьеры выходят «на дело», они очень внимательны, сконцентрированы и поэтому агрессивны. А «браки», которые занимаются своим «ремеслом» в промышленных масштабах, часто еще и вооружены. Например, рыбаки и егеря в Астраханской или другой «рыбной» области, встречаясь с ними, предпочитают лишний раз на них не смотреть и вслух не обсуждать. Потому что конфликтовать с ними себе дороже: влиятельные покровители преступников, которые у них зачастую имеются, могут испортить жизнь любому.

Но бывает и так, что у вас в груди клокочет праведный гнев и вы не намерены давать браконьерам даже шанса на успех. Как только они расставили свои преступные орудия и скрылись, вы тут же прыгаете в лодку и мчитесь снимать сети. Начинаете их вытаскивать из воды, как вдруг вспыхивает прожектор — и перед вами предстают инспекторы рыбоохраны. Для них вечерний рейд по водоему определенно обернулся успехом, а вы имеете бледный вид, ведь именно вас поймали с преступным орудием лова. Все ваши доводы о невиновности разбиваются об очевидные доказательства. Инспектор вряд ли будет дотошно искать правду: факт нарушения налицо, он его зафиксировал, а вы заплатите солидный штраф.

Так что же, браконьерству никак не помешать? Это обязательно нужно делать каждому рыболову, только по закону. Только стоит использовать столь не любимый всеми на Руси «европейский подход». То есть никакой самодеятельности со стороны рыболова быть не должно: не надо трогать сети и экраны или пытаться остановить браконьеров с электроудочками самостоятельно. Вам нужно победить в себе «синдром стукача», когда кажется, что если ты сообщишь, куда следует, то им и окажешься. Нужно сделать звонок в компетентные органы, как принято на Западе.

Отлично, если вы знаете телефон местного территориального управления или отдела Росрыболовства. Хорошо, если знаете, как связаться с ближайшим отделением ГИМС: они по своим каналам легко свяжутся с рыбоохраной. Ну а если у вас нет контактов этих организаций, смело обращайтесь в полицию по телефону 112: браконьерство также является ее сферой деятельности. И укорять себя не за что! В данном случае вы не сдаете таких же честных рыбаков, как вы сами, а просто не даете проходимцам воровать рыбу. И не столько у государства, сколько у вас же самих.

http://rusfishjournal.ru/publications/features-of-the-national-poaching/

Особенности национального браконьерства

Слово «браконьер» пришло в русский язык из Франции. «Braque» — так называлась порода собак, которых часто использовали для охоты. Ну а слуг, которые их дрессировали, называли «braconier», или «псовый охотник». На Руси отдельного определения для лихих людей, занимавшихся незаконной добычей зверя или рыбы, не существовало. Их по старинке величали просто ворами. Однако звучное французское «braconier» пришлось по вкусу тогдашней знати и впоследствии прочно вошло в обиход. Современные браконьеры не имеют ничего общего с «псовыми охотниками» времен благородных мушкетеров. Они, скорее, ближе к старорусским ворам, разоряющим леса и реки. Уголовный кодекс, как советовал Остап Бендер, браконьеры не чтут. Однако закон порой нарушают с фантазией и удалью, которым позавидовал бы и сам «великий комбинатор». Безумные выходки романтиков с большой дороги, а точнее, воды — в обзоре журнала «Русская рыба». Текст: Антон Филинский.

Ерша не будет: электричество кончилось

Желание ловить рыбку большую и маленькую издревле будоражит умы браконьеров всех мастей. И далеко не все из них придерживаются «традиционной » рыбацкой ориентации. Удочки и спиннинги, сети и бредни кое-кто воспринимает как бредовый пережиток прошлого. И действительно, зачем тратить время и силы, мокнуть и страдать, если можно воспользоваться давно испробованным «гаджетом»? А именно — электроудочкой.

nacbrak_11Правда, при этом желательно иметь хотя бы примерное представление о свойствах тока. А если вместо уроков физики торчал на берегу с удочкой, тогда еще не электрической… Жди беды! Вы наверняка слышали о «Премии Дарвина». Ее ежегодно присуждают людям, которые лишили себя жизни или возможности иметь детей вследствие собственной глупости. Так вот, среди номинантов премии хватает горе-браконьеров.

Пальму первенства удерживают польские братья, которые решили «освоить» водоем, где разводили осетров. Один из браконьеров подвел к озеру ток и принялся ждать добычу. В какой-то момент в мужчине взыграло употребленное ранее пиво. И он не нашел ничего лучше, чем справить нужду в воду. Разумеется, через несколько секунд он оказался в озере, среди всплывшей добычи. Брат несчастного не растерялся и бросился на выручку. Про ток поляк почему-то не вспомнил. Итог — минус два браконьера и неизвестное количество загубленной рыбы.

Похожий случай произошел на Украине. Там 43-летний житель Киевской области решил пожарить рыбу, чтобы — внимание! — помянуть покойную тещу. Мужчина соединил проводами розетку в собственном доме и ближайший пруд и… Шагнул в воду собрать улов. Вскоре он встретился с тещей.

Дурак и море

nacbrak_12Браконьеры — люди легкие на подъем. И в чем-то даже находчивые, если это слово в данном контексте уместно. За доказательствами далеко ходить не надо. На Алтае сотрудники полиции задержали двоих мужчин по обвинению в браконьерстве. Злоумышленники регулярно занимались на местной реке незаконной ловлей. Но это полбеды. Во время одного из «рейдов» подельники увидели плывущего лося. Отложив удочки, они взялись за весла. Однако использовали их не только по прямому назначению. Догнав животное, преступники стали попросту лупить его веслами. А затем, оглушив, отбуксировали в прибрежные камыши. Местные жители на берегу горе-охотников не смутили. А вот полицейские, постучавшие в дверь спустя несколько часов, вызвали другие эмоции…

Говорят, дураки и гении мыслят похоже. Так вот, один «гений» в Саратовской области также отправился на рыбалку, прихватив незаконные снасти и… веревку. Сети мужчине в тот день не пригодились, а вот веревка понадобилась. Как вы уже, наверное, догадались, он также заметил в воде голову с рогами. К сожалению, и этому сохатому не суждено было завершить переправу. Почувствовав себя персонажем повести «Старик и море», саратовец заарканил лося и отправился в «увлекательную » речную прогулку без мотора. Все закончилось, когда зверь устал таскать за собой лодку с пассажиром. Тушу вскоре нашли инспекторы охотничьего хозяйства и рыболовства. Нашли они и любителя веревочных петель и речных прогулок. Своей вины тот отрицать не стал. В обоих случаях рыбалка обернулась уголовным делом по 258-й статье «Незаконная охота».

Когда сон становится явью

Для безызвестного калмыцкого браконьера желание поживиться закончилось не столь фатально. Историю о нем рассказал мужчина, который не так давно отправился в круиз по Волге. В устье реки теплоходы в разгар сезона буквально берутся на абордаж браконьерами. Заложников они, в отличие от сомалийских пиратов, не захватывают. А вот контрабандную икру и рыбу отдыхающим настойчиво, что называется, «втюхивают».

nacbrak_13И вот в один из вечеров пассажир лайнера, никого не трогая, переваривал плотный ужин, сдобренный взятыми на суше напитками. Вскоре мужчину сморило, и все остальное он поведал с утра. Итак, ему приснился сон. В окно каюты долго кто-то стучался. Открыв глаза, а затем иллюминатор, «спящий» узрел перед собой лицо с узкими глазами. Недовольный долгим невниманием «японец» (как показалось нашему герою) на ломаном русском спросил: «Ыкра н-н-нада?» Решив не отказывать себе в лакомстве хотя бы во сне, мужчина кивнул, забрал банку и закрыл иллюминатор. Но вскоре стук повторился. И вместе с еще более узкими от злости глазами в проеме появился ствол обреза. Сон перестал быть томным. А любитель круизов услышал что-то вроде: «Дэнгы давай! Или ыкра назад!» Не растерявшись (сон все-таки, чего переживать!), мужчина наградил «японца» прямым в челюсть, отправил следом банку икры, закрыл окно и вновь уснул.

С утра история про «сон» стала настоящим корабельным хитом. Ее передавали с палубы на палубу в течение всего круиза. Рассказали правду и самому герою. Он, кстати, долго не мог поверить, что все случилось наяву. Как после происшествия спал браконьер, история умалчивает.

Бросай своих, чтобы чужие не угнались!

Общаться с правоохранителями и уж тем паче признавать вину готовы далеко не все незаконные рыбаки.nacbrak_14 На какие только уловки и ухищрения не идут они, лишь бы доказать свою законопослушность или на худой конец убедить, что «не мы такие — жизнь такая». Впрочем, жалостливые рассказы о голодных детях и безработице — удел слабаков, считают некоторые браконьеры. И делают все для того, чтобы избежать диалога с полицией. Так, в Астраханской области злоумышленники с грузом «левой» рыбы решили сбежать от сотрудников ФСБ на быстроходном катере. Для того чтобы уйти от погони, лошадиных сил моторки не хватило. И в дело вступила сила человеческая. Ее браконьеры применили к своему подельнику, просто вышвырнув его за борт. Расчет был прост: силовики остановятся спасать утопающего, а мы в это время… Вот только патруль вышел на охоту за преступниками на двух катерах. Один выудил из воды несостоявшегося «пророка Иону», второй задержал убегавших грешников.

А вот новосибирских браконьеров полиции задержать пока не удалось. Что не удивительно, учитывая весьма оригинальный способ их «рыбалки». Злоумышленники — только вдумайтесь! — осушили пруд, принадлежавший Российской академии наук. То есть взломали будку с вентилями и просто откачали воду, слив ее в местную речку. А затем спокойно собрали оказавшуюся вне родной стихии рыбу и отбыли в неизвестном направлении. Оперативники считают, что в деле участвовала целая банда — порядка 15 человек. Следов они не оставили. Какие эмоции овладели увидевшими пустой пруд «академиками», остается только догадываться.

Нахимичили

nacbrak_15Незаконные снасти, подручные средства, быстроходные лодки и электричество. Что только не используют любители рыбку съесть и в тюрьму не сесть! Кто-то идет еще дальше и умудряется пользоваться в преступных целях достижениями химической промышленности. В Приморском крае, на территории национального парка «Земля леопарда», в притоке реки Поймы было найдено несколько десятков мертвых рыб. А на берегу — пустые емкости с иероглифами. В заповеднике предположили, что это проделки китайских браконьеров. Они нередко навещают местные реки и травят рыбу. Задержать никого из непрошеных гостей пока не удалось.

Кстати, отраву используют не только азиатские злодеи. Не так давно стало известно о чудовищном преступлении, совершенном в Африке. Браконьеры с Черного континента не привыкли довольствовать мелкой во всех смыслах рыбешкой. Им подавай улов посерьезнее. Правда, и добывать его опаснее, поэтому в ход идут средневековые методы, а точнее — яд. За последнее время в Национальном парке Зимбабве были найдены трупы двух десятков слонов. Животных отравили цианидом. В качестве трофеев браконьеры забирали бивни гигантов. Причем в большинстве случаев преступники даже не успели отпилить добычу, опасаясь быть обнаруженными. Ведь с браконьерами в Африке особо не церемонятся…

А вот Россия остается весьма гуманной страной в отношении расхитителей богатств фауны, даже несмотря на недавнее ужесточение законодательства. Может быть, именно поэтому «braconier» (а по-нашему — просто вор) чувствует себя на просторах Родины как рыба в воде?

http://rusfishjournal.ru/publications/complicated-story/

Запутанная история

Браконьерство или клептомания? В столице объявилась необычная банда. Под покровом ночи злоумышленники проникли в Ботанический сад МГУ «Аптекарский огород» и украли… осетров из пруда. Текст: Антон Филинский.

Ставшие жертвой похитителей рыбы еще толком не успели освоиться в новой среде обитания. Малышей привезли в старейший в России ботанический сад в конце мая. Поселившиеся в квадратном бассейне среди плавучих фикусов бонсай осетры стали для него настоящим украшением. Они органично дополнили разнообразие фауны «Аптекарского огорода», где живут красноухие черепахи, утки огари, японские карпы кои и, конечно же, знаменитые цветочные коты. Удивительно, но потомки царских кошек времен Петра I, в том числе Его Цветочное Величество, воришек не заинтересовали. Хотя утащить пару пушистых, которые потеряли всякий страх, разгуливая по всему саду и кормясь в окрестных ресторанах, наверняка труда бы не составило.

Однако взгляды браконьеров в ту злополучную ночь были прикованы к пруду. То ли соскучившись по рыбалке, то ли страдая от голода или тяги к прекрасному, неизвестный или неизвестные проникли в «огород». Сделать это было совсем несложно. В ночное время обитатели ботсада предоставлены сами себе. Ну а в плане безопасности этот зеленый уголок в центре Москвы до сих пор остается в XVIII веке. То есть вместо видеокамер и охранников ботанический сад оберегает только авторитет его основателя. Грозная фигура Петра I, впрочем, преступникам не помешала. Как именно ловили стерлядей и бестеров, до сих пор доподлинно неизвестно. Руководство сада предположило, что негодяи использовали электрическую удочку. Оглушив несчастных рыб, браконьеры собрали добычу, параллельно учинив в бассейне настоящий погром с вырванными с корнем цветами и прочими «прелестями», и ретировались.

Обнаружив пропажу, сотрудники «Аптекарского огорода» впали в ступор. А директор сада разразился гневной тирадой в адрес горе-рыбаков. «Это чудовищное варварство и подлое преступление! Мы очень любим наших животных, бережно о них заботимся и ценим каждого представителя фауны. Помимо этого, осетрята вызывали бурю восторга и у детей, и у взрослых. Сад безмерно опечален и надеется, что преступник понесет наказание и получит по заслугам. Это преступление против самой природы!» — сокрушался Алексей Ретеюм. Вполне законное и понятное негодование, впрочем, не помешало «огородникам» предостеречь браконьеров от необдуманных действий. Оказалось, что все украденные осетры питались специальным кормом для декоративных рыб. И корм этот, мягко говоря, для человека является не совсем съедобным. А в некоторых случаях при попадании в организм может вызвать страшную аллергическую реакцию и непоправимые последствия вплоть до летального исхода. В сложившейся ситуации полицейские могли просто подождать звонка из какой-нибудь больницы с информацией о сильнейшем отравлении. Врачи промолчали. Значит, желание полакомиться осетринкой было не главной целью воров.

Если включить фантазию (дедуктивный метод в данной ситуации едва ли поможет расследованию), можно предположить, что преступники действовали по заказу. То есть в лучших традициях бандитских фильмов получили от посредника аванс и фотографии будущих жертв. Затем разработали план, провели блестящую операцию и, передав заказчику беспомощных «клиентов», забрали оставшуюся сумму. Эту смелую версию на корню зарубили эксперты. Они в один голос заявили, что украденные редкие рыбы едва ли прожили в руках непрофессионалов дольше пары часов.

Что мы имеем в итоге? Некие лица крадут из Ботанического сада МГУ ядовитых осетров. Которых к тому же нельзя продать. Да и жизнь им сохранить вне родной среды практически невозможно. Сотрудники в шоке, полицейские разводят руками… Единственный, кто мог бы пролить свет на это «преступление века», — неподражаемый Эйс Вентура, специалист по розыску домашних животных. На фоне операций по спасению дельфина в США и белой летучей мыши в Африке грабеж в «Аптекарском огороде» стал бы для сыщика легкой разминкой для ума. Да вот только так и не доехал до проспекта Мира удалой герой Джима Керри. И появился у московских оперов еще один «висяк»…

P.S. Впрочем, мир не без добрых людей. И пока верстался свежий номер вашего любимого журнала, в Ботаническом саду МГУ произошло маленькое чудо. Благотворитель, пожелавший остаться неизвестным, привез в «Аптекарский огород» новых осетров. Плавучие фикусы, вырванные браконьерами, вернулись в квадратный бассейн. И замелькали между ними спинки резвых декоративных рыбок. На сей раз, хочется верить, осетровые задержатся там дольше месяца.